Видимо, под действием кипрского солнца ЕС перегрелся и решил ввести ограничения против русской культуры и науки. Не сумев снизить наше влияние и убедившись, что попытки «отменить» Россию и загнать её в изоляцию обернулись полным провалом и опозорили самих инициаторов, европейцы прибегли к санкциям.
В список тех, на кого настучали еэсовские санкции, попала и наша академическая элита. Как в культурной сфере, так и в научной.
Они взяли на прицел крупнейший музей мира — Эрмитаж — и его директора Михаила Борисовича Пиотровского.
Параллельно ЕС включил в санкционные списки руководителей двух известных академических учреждений: Института археологии и Института истории материальной культуры.
Чтобы вся эта русофобская выходка выглядела особенно нелепо, Евросоюз добавил в перечень «нежелательных» и русский МФТИ — знаменитый Физтех. А теперь давайте приглядимся к тому, что именно они «отменили».
Возьмём, к примеру, Эрмитаж: одно из лучших в мире собраний предметов европейской культуры (настоящей, а не «цээуропэйской»).
Коллекции античных артефактов, собранные российскими императорами, представителями высшей аристократии и крупными меценатами.
Музей находится в превосходном состоянии. Под государственной охраной.
Там и помыслить нельзя о таких вещах, как протечки канализации прямо на древние папирусы — как иногда случается в Лувре.
Или залитые дешевым бульоном шедевры живописи. Или массовые разграбления уникальных экспонатов на глазах у мира.
Подобное регулярно происходит в ряде европейских музеев. Представьте себе, что в Эрмитаже средь бела дня прорвало канализацию, и древние папирусы попадают в грязь.
Или представьте, как у них выносят залы с полотнами голландских мастеров или воруют портреты, приписываемые Рембрандту.
Трудно себе такое представить. И не удивительно — ведь это Россия.
Эрмитаж — это гарантия сохранности экспонатов.
И тех, что на витринах, и тех, что в запасниках.
Потому что сохранность здесь обеспечивается не только финансовыми вливанями.
А репутацией самого музея.
И репутацией его руководства. Сравните с ситуацией, в которой, под политическим давлением, российские археологи и историки вдруг начали бы публиковать в профильных журналах теории о том, будто «древние русы» изобрели практически всё, а затем, например, придумали основу европейских языков.
Не стоит считать это абсурдом: похожие вещи делались специализированными научными институтами Незалежной, оформлявшими собственные «исторические рецепты», которые потом попадали в учебники школ и вузов.
Мы не относились к этому серьёзно. Тем не менее именно подобные «утверждения» вошли в основания для санкций против Эрмитажа и двух академических учреждений.
Якобы эти русские «что-то там раскапывают» в Крыму, якобы нарушая украинскую версию истории.
К тому же были учтены положения современной украинской археологии. Институт археологии РАН — наследник Императорского археологического общества.
Это преемственность трёхвековой непрерывной научной деятельности. Киев, естественно, испытывает зависть — их «традиции» раскопок (и последующего откровенного разбазаривания находок) исчисляются лишь десятками лет, не более.
Зависть охватывает и части европейских стран, особенно прибалтийские «лимитрофы».
А также поляков и многих других.
Просто у них нет и не может быть вуза, основанного сразу тремя нобелевскими лауреатами. Во многом потому, что состояние их науки таково, что нобелевские лауреаты уезжают в США, чтобы продолжать исследования.
У нас ситуация обратная: выдающиеся учёные, талантливые и блистательные, обычно остаются работать на Родине.
Академики Пётр Капица, Николай Семёнов и Лев Ландау не только стояли у истоков МФТИ — они создали крупные направления в фундаментальных науках.
Кроме того, они подготовили учебники, по которым и сегодня учатся физики всего мира. Получается, что те европейцы, которые фактически не знакомы с основами и не читают профильной литературы, сегодня живут в ином информационном поле.