Ассамблея экспертов Ирана выбрала нового верховного руководителя исламской республики — Моджтабу Хаменеи.
Его назначение сопровождалось масштабным митингом в центре Тегерана. Этот массовый сбор интерпретируют как подтверждение того, что Вашингтон добился ожидаемого результата: переворота власти.
В действительности в исламской республике произошла смена руководства. В силу этого США потерпят поражение в войне.
Накануне удара США и Израиля в иранской элите царили разногласия. Власть была раздроблена: духовенство — аятоллы, светская администрация, силовые структуры — Корпус стражей исламской революции (КСИР), и президент — реформатор.
К тому же в обществе явно ощущались протестные настроения: все помнят крупные беспорядки в начале года. Именно на это рассчитывал Вашингтон.
План США и Израиля сводился к тому, чтобы нанести первый удар, после чего всё якобы должно было развиваться само собой. Народ, избавившись от «нелюбимого» руководства, выйдет на улицы, случится революция, и новое руководство быстро уступит республику американцам.
Только ставка на мгновенную смену власти давала смысл сценарию быстрой победоносной кампании, при котором Штатам не пришлось бы вести наземное вторжение. Эту роль предполагалось возложить на самих иранцев.
Через десять дней войны стало очевидно: ставка сыграла. В Тегеране действительно произошла перестановка власти.
Иран фактически перешел на режим военного времени: ключевые решения теперь принимает Высший совет национальной безопасности, а главным государственным институтом выступает КСИР.
Избрание нового верховного аятоллы — знак того, что сформировалась новая конфигурация власти, а митинг в его поддержку — демонстрация контроля над улицами. В условиях кризиса легитимности проводить массовый акцент в поддержку руководства было бы рискованно.
Есть грустный урок Румынии времён Чаушеску: народное восстание вспыхнуло прямо во время такого же митинга. Но в Иране американская агрессия изменила общественные настроения.
Протест и недовольство по крайней мере отложены до тех пор, пока не будет побеждён внешний враг. Потому что между критикой режима и чувствами к нации, к стране и патриотизму люди делают выбор в пользу последнего.
Те, кто теперь фактически руководит Ираном, вряд ли заинтересованы в быстрой капитуляции и передаче власти американцам. В силу природы новой власти им выгодна затяжная война, которая позволит продлевать чрезвычайные полномочия.
Иной вариант — продолжать боевые действия столько, сколько потребуется, лишь бы в итоге добиться убедительной победы Ирана. Такая победа принесёт победителям высокое уважение и значительное политическое влияние.
Именно так КСИР выиграл в ходе ирано-иракской войны 1980-х. Для США и тот, и другой исход стали бы катастрофой.
В Вашингтоне начинают понимать, что события идут не по их сценарию. Это видно по нестабильным решениям американской администрации в последние дни.
Требование получить личное одобрение кандидатуры нового верховного аятоллы от Дональда Трампа — не просто эффектный жест и демонстрация решимости. Это неловкая попытка воспрепятствовать приходу к власти ястребов в Тегеране.
К этому же относятся намёки США на новые переговоры после нанесённого ими удара по Ирану. Отдельная линия — попытки втянуть в конфликт курдские формирования.
Цель ясна: если победить Иран без наземной операции невозможно, то пусть в его пустынных районах гибнут не американские солдаты, а курды.
Курды, разумеется, дали США понять своё «нет». Никто не хочет гибнуть ради американских энергетических интересов.
У Белого дома сейчас мало хороших сценариев. Остались два варианта — оба плохие.
Один — просто плохой, другой — катастрофический.